Неточные совпадения
Здоровый, свежий, как девка, детина, третий от руля, запевал звонко один, вырабатывая чистым голосом; пятеро
подхватывало, шестеро выносило — и разливалась беспредельная, как Русь,
песня; и, заслонивши ухо рукой, как бы терялись сами певцы в ее беспредельности.
—
Песню, братцы! — кричит кто-то с телеги, и все в телеге
подхватывают. Раздается разгульная
песня, брякает бубен, в припевах свист. Бабенка щелкает орешки и посмеивается.
Воз был увязан. Иван спрыгнул и повел за повод добрую, сытую лошадь. Баба вскинула на воз грабли и бодрым шагом, размахивая руками, пошла к собравшимся хороводом бабам. Иван, выехав на дорогу, вступил в обоз с другими возами. Бабы с граблями на плечах, блестя яркими цветами и треща звонкими, веселыми голосами, шли позади возов. Один грубый, дикий бабий голос затянул
песню и допел ее до повторенья, и дружно, в раз,
подхватили опять с начала ту же
песню полсотни разных, грубых и тонких, здоровых голосов.
— «Чей стон», — не очень стройно
подхватывал хор. Взрослые пели торжественно, покаянно, резкий тенорок писателя звучал едко, в медленной
песне было нечто церковное, панихидное. Почти всегда после пения шумно танцевали кадриль, и больше всех шумел писатель, одновременно изображая и оркестр и дирижера. Притопывая коротенькими, толстыми ногами, он искусно играл на небольшой, дешевой гармонии и ухарски командовал...
Чумаков! начинай!» — Сосед мой затянул тонким голоском заунывную бурлацкую
песню, и все
подхватили хором...
Скрипач сыграл ритурнель, аккомпаньяторша заколотила на пьянино аккомпанимент развеселой русской
песни первой фигуры кадрили; как маленький, потный, воняющий вином и икающий человечек в белом галстуке и фраке, который он снял во второй фигуре,
подхватил ее, а другой толстяк с бородой, тоже во фраке (они приехали с какого-то бала),
подхватил Клару, и как они долго вертелись, плясали, кричали, пили…
Старостиха Анисья тончайшим голосом завела
песню, ее
подхватили десятки голосов, и она полилась нестройной, колыхавшейся волной, вырвалась на улицу и донеслась вплоть до деревни, где оставались только самые древние старушки, которые охали и крестились, прислушиваясь, как мир гуляет.
Солнце еще не село, когда помочане веселою гурьбой тронулись с покоса. Это было целое войско, а закинутые на плечи косы блестели, как штыки. Кто-то затянул
песню, кто-то
подхватил, и она полилась, как река, выступившая в половодье из своих берегов. Суслонцы всегда возвращались с помочей с
песнями, — так уж велось исстари.
Несется косная по тихому лону широкой реки, вода что зеркало, только и струится за рулем, только и пенится что веслами. Стих городской и ярманочный шум, настала тишь, в свежем прохладном воздухе не колыхнет. Петр Степаныч передал руль кормщику и перешел к носу лодки. Шепнул что-то песенникам, и тотчас залился переливчатыми, как бы дрожащими звуками кларнет, к нему пристал высокий тенор запевалы, песенники
подхватили, и над широкой рекой раздалась громкая
песня...
— Такому певцу да лесные
песни слушать! — бойко
подхватила Фленушка, прищуривая глазки и лукаво взглядывая на Василия Борисыча. — Соловью худых птиц слушать не приходится… От худых птиц худые и
песни.
Им
подхватили «подголоски», и звучной, плавной волной полилась расстанная
песня возвращавшейся с «грибовной гулянки» молодежи [Русская
песня начинается запевалой, самым голосистым песенником изо всех.
Подхватив их тотчас же на плечи, мужики торжественно понесли находку к капитану, с криком торжества, с
песнями, с «гвалтом и тумультом»…
— выводил чей-то жалобный фальцетик, а рожок Матюшки
подхватывал мотив, и
песня поднималась точно на крыльях. Мочеганка Домнушка присела к окну, подперла рукой щеку и слушала, вся слушала, — очень уж хорошо поют кержаки, хоть и обушники. У мочеган и
песен таких нет… Свое бабье одиночество обступило Домнушку, непокрытую головушку, и она растужилась, расплакалась. Нету дна бабьему горюшку… Домнушка совсем забылась, как чья-то могучая рука обняла ее.
После обеда иногда мы отправлялись в театр или в кафе-шантан, но так как Старосмысловы и тут стесняли нас, то чаще всего мы возвращались домой, собирались у Блохиных и начинали играть
песни. Захар Иваныч затягивал:"Солнце на закате", Зоя Филипьевна
подхватывала:"Время на утрате", а хор подавал:"Пошли девки за забор"… В Париже, в виду Мадлены 13, в теплую сентябрьскую ночь, при отворенных окнах, — это производило удивительный эффект!
Ректор сошел с кафедры. Не смолкая, гремели рукоплескания. Один студент вскочил на подоконник и затянул „Боже, царя храни!“ Его стащили за фалды. Но та же
песня раздалась с другого конца, и масса дружно
подхватила. Студенты валили к выходу, демонстративно-широко раскрывали рты и пели.
— Охота ж тебе и знать их! —
подхватила Дуняша, быстроглазая девушка с черными бровями. — Вот я так спою
песню, не твоей чета, смотри, коли не развеселю боярыню!
Вот затянули
песню, которую
подхватили и солдатики.
Заслыша звуки гармоники, в кабак повалила и та кучка народа, что галдела пред крылечком. Солдатка приветливо ухмылялась, чуя хорошую выручку. Путники меж тем, не обращая внимания на новых слушателей, продолжали свое дело. Свитка переменил
песню и заиграл новую. Шишкин с той же молодецкой ухваткой, выразительно подмигивая нескольким молодицам да девкам, ухарски
подхватил ее...
— Постойте, я вам принесу книжку. Вы из нее хоть главные факты узнаете. Так слушайте же
песню… Впрочем, я вам лучше принесу написанный перевод. Я уверен, вы полюбите нас: вы всех притесненных любите. Если бы вы знали, какой наш край благодатный! А между тем его топчут, его терзают, —
подхватил он с невольным движением руки, и лицо его потемнело, — у нас все отняли, все: наши церкви, наши права, наши земли; как стадо гоняют нас поганые турки, нас режут…
Шубин предложил спеть хором какую-нибудь русскую
песню и сам затянул: «Вниз по матушке…» Берсенев, Зоя и даже Анна Васильевна
подхватили (Инсаров не умел петь), но вышла разноголосица; на третьем стихе певцы запутались, один Берсенев пытался продолжить басом: «Ничего в волнах не видно», — но тоже скоро сконфузился.
Кто-то затянул
песню, кто-то
подхватил, и мирные обители огласились неистовым ревом.
Песни эти
подхватывает эхо гор и, думается нам, долети их отзвуки до японцев, они устрашились бы их более, чем трескотни батарей и свиста пуль.
Кто-то „ура“ закричал.
ПодхватилиГромче, дружнее, протяжнее… Глядь:
С
песней десятники бочку катили…
Тут и ленивый не мог устоять!
Один из этих романсов всем, однако, пришелся очень по вкусу: «Ты не поверишь», пропетый в два голоса. За ним хор
подхватил тоже старинную застольную
песню, перевирая текст Пушкина...
Ермак быстро вскочил в седло, не сказав даже спасибо казаку, и помчался далее. Он вскоре очутился впереди шедших в поход людей и успел даже
подхватить последний куплет
песни...
— Как! Да что это ты затеял? —
подхватила Лукерья Савишна, пятясь от него и раскинув удивленно руки. — Зачем гасить светцы да замолкать
песням? Что ты ворожить или заклинать кого хочешь в потемках? Так ступай в свою половину, а в наши дела, жениха принимать, не вмешивайся.
Последние слова девушки
подхватили хором.
Песня сменялась
песнею. Девичьи
песни известны: все о суженом, о расплетении кос, о бабьем кокошнике.
— Как! Да что это ты затеял? —
подхватила Лукерья Савишна, пятясь от него и раскинув удивленно руками. — Зачем гасить светцы, да замолкать
песням? Что ты ворожишь, или заклинать кого хочешь в потемках? Так ступай в свою половину, а в наши дела, жениха принимать, не мешайся.
— Эх, бабы, бабы! —
подхватила третья, не прерывавшая еще ни разу молчания. — Ну, что вы ее словами-то закидываете?.. Нешто она разве не знала замужнего житья? Хоть на тебя небось, Домна, было ей время наглядеться, а ты же еще и уговариваешь ее… Эх! Знамая
песня: чужую беду руками разведу, а к своей так ума не приложу… век с мужем-то изжить не поле перейти… она, чай, сама это ведает…
Так омерзительно живо вспомнилась Юрасову эта
песня, которую он слышал во всех городских садах, которую пели его товарищи и он сам, что захотелось отмахиваться от нее руками, как от чего-то живого, как от камней, брошенных из-за угла. И такая жестокая власть была в этих жутко бессмысленных словах, липких и наглых, что весь длинный поезд сотнею крутящихся колес
подхватил их...
Псару с трудом выпрямляется, воздевает руки и запевает хвалебную
песню фараону, которую
подхватывают все.